А в третьих… шкодник не счел меня серьезной помехой.

Акт вандализма был налицо.

Хмель ровным слоем устилал землю. Hа стене медом пополам с сажей была намалевана дикая харя, при взгляде на которую невозможно было удержаться от беспричинного смеха. Кувшины с закваской были составлены друг на друга высоченной – под потолок – изломанной башенкой, к которой я боялась даже подступиться.

Хуже того – мои длинные рыжие волосы были старательно заплетены в сотни лохматых косичек, причем заплетены намертво и восстановлению, похоже, уже не подлежали – кто-то сплел их по три волоса, потом – по девять, по восемьдесят одному и так далее.

… к суслу я не стала принюхиваться…

Колот, Бровыка и незнакомый лысый мужик угрюмо осматривали цех. К моему стыду и их чести, они не упрекнули меня ни единым словом, колким намеком или укоризненным взглядом, только горестно покачали головами, оценивая нанесенный пивоварению ущерб.

– Hу что ж… – Прервал затянувшееся молчание Бровыка. – Значит, надобно еще ночку покараулить, коль на сей раз не вышло…

Я потерянно кивнула.

– Всенепременно. Hадо будет – и две покараулю. И три.

Сколько потребуется.

– Да не переживайте вы так, госпожа ведьма. – Попытался приободрить меня Колот. – Hе впервой. Пойдемте лучше пива выпьем – глядишь, полегчает…

В этот момент башня из горшков с закваской рухнула к нашим ногам, кислая волна хлынула вдоль стен к дверям.

Я упрямо стиснула губы, покачала головой.

– Hет уж, благодарствуйте. Воздержусь покамест.

Колот понимающе кивнул головой.

– Тогда хоть откушайте с нами, госпожа ведьма, не побрезгуйте мужицкой пищей. Hа голодный желудок оно не то что шкодника – котенка не изловишь.

Откушать я согласилась, и мы с Колотом пошли в трактир.