Валек круто развернул “девятку”, с грохотом задев бампером припаркованную у обочины “Волгу”, и дал полный газ. Бежавший за ним Змей не менее круто свернул к тротуару. Ему повезло: инкассатор выстрелил в него как раз в это мгновение, и пуля прошла в нескольких сантиметрах от его головы. В следующую секунду Змей кувырком перекатился через багажник вишневого “Москвича”, упал на четвереньки, больно ударившись коленом о бордюрный камень, и так, на четвереньках, нырнул за ствол ближайшего дерева. Еще одна пуля с неприятным щелчком ударила в ствол, осыпав Змея кусочками коры.

Змей поднялся на ноги и, пригибаясь, бросился бежать. Инкассатор больше не стрелял: не то Змей был ему плохо виден, не то он решил, что его задача и так выполнена. “Правильное решение, – с горькой усмешкой подумал Змей, врываясь в набитый перепуганными людьми гастроном. – Бабки он отстоял, да еще и уложил при этом двоих нападавших. Теперь этому козлу выдадут премию. Да черт с ним, с этим сумасшедшим. Не надо мне его денег, унести бы ноги…"

Покупатели шарахнулись от него в стороны. Снова завизжала какая-то баба. Не теряя времени, Змей перемахнул через прилавок, сшиб на пол кассовый аппарат, оттолкнул замешкавшуюся продавщицу и нырнул в дверь, которая вела в подсобное помещение.

Перед ним оказался длинный коридор, в конце которого маячил заслоненный какой-то темной массой дневной свет. Змей бросился на этот свет, все еще сжимая в ладони пистолет. Из двери слева высунулся какой-то мордатый тип в темно-зеленом костюме с золотыми пуговицами и кричащем галстуке поверх белоснежной рубашки – наверное, заведующий, – а справа возник амбал в грязной белой куртке и клеенчатом фартуке ниже колен. В правой руке этот громила сжимал здоровенный тесак с широким и темным, жирно лоснящимся лезвием. Змей успел разглядеть даже прилипшие к лезвию кусочки мяса. Морда у мясника была решительная и озверелая. Змей на бегу выпалил в потолок, и дорога тут же очистилась.