Девочка увидела знакомый, похожий на металлическую матрешку силуэт, который выступил из чулана, и испуганно приложила к губам пальчик.

— Бабушка, пожалуйста…

Бабушка заговорщицки подмигнула, и отступила.

А вот и кухня. "Лампа" стояла как раз у маминого стула.

Оля глубоко вздохнула, и поползла…

Вот и "лампа", девочка протянула к ней руки, но тут палец мамы начал размеренно стучать по лампе. При каждом ударе изображение на ее обручальном кольце менялось — одна за другой проходили планеты Солнечной системы — от яркого Меркурия, до черного Аида.

Мама продолжала разговор: — …конечно. А разве ты, Саша, не согласен, с тем, что человечество поступило правильно, передав бразды правления в руки женщин?

— Ну, в общем, да.

— Вот и я очень этому рада. Ведь мужчины такие агрессивные, их нельзя подпускать к политике. Чуть что — начинают воевать. Нет, в политике важна женская обходительность. Женщины никогда не любили воевать, и вот теперь, когда наступили женские времена, как хорошо человечество живет. Уже сто лет никто не воюет, преступности почти нет, и главное — построили коммунизм…

— Угу…

— Зато ты, Саша, очень хорошо на кухне управляешься.

— Угу.

— Вот за это я тебя сейчас и поцелую.

Палец мамы улетел куда-то вверх, и Оля поняла, что настало время завладеть "лампой".

Так девочка и сделала. "Лампа" оказалась такой холодной, что Оля едва не закричала, но все же сдержалась, и, прижимая леденящую добычу к груди, бросилась назад к себе в комнату.

Закрыла дверь. В комнате было темно, и домовой не вздыхал.

— Принесла! — радостно-возбуждено доложила Оля.

Свет она включать не стала, но прошла на середину комнаты, и поставила лампу в серебристый квадрат лунного света, на пол.