Подула на обмороженные ладони, а потом, склонившись над самой лампой, позвала:

— Джинн, выходи…

Ее дыхание обозначилось белым облачком, и осело на "лампе" холодными кристалликами.

Тогда Оля склонилась ниже и увидела, что на лампе множество каких-то бороздочек и малюсеньких кнопочек. Были и надписи, однако никогда прежде девочка не видела такого диковинного языка.

Она наугад нажала несколько кнопочек, и тогда в "лампе" что-то защелкало, забулькало. Над горлышком стало разгораться алое облачко.

— Ой, кажется, сейчас раскроется! — вздохнула Оля.

А между тем, становилось все холоднее и холоднее. Девочка стучала зубами. Бросилась к шкафу, достала из его глубины меховую шубу, надела, застегнулась, но все равно было холодно. Зубы отбивали чечетку.

— Это какой-то арктический джинн! — воскликнула девочка, и юркнула под одеяло.

Но все же маленькую щелочку она оставила, и вот что увидела:

Над "лампой" появилось создание напоминающие полупрозрачный алый студень. Студень был живым, а в центре его переливалась радужная сфера.

"Какой красивый!" — хотела крикнуть девочка, но слова застыли у нее горле, а из носа выросла сосулька и приморозила Олю к подушке.

А еще она увидела домового. Он появился в углу. Это было малахитовое облачко с большим лазурным глазом.

Раздался восторженный крик.

От алого студня пошел дым, он затрясся, стал сжиматься, но тоже закричал радостно, бросился к домовому, и вот они встретились, соединились, переплелись, образовали одно, дивной красоты создание.

Последнее, что видела Оля, была ее мама.

Капитан "Пенелопы" распахнула дверь, бросилась к "лампе", склонилась над ней…

***

Через неделю Оля сидела в своей кроватке, пила горячее парное молоко с медом, и смотрела на маму, которая только что закончила читать сказку про Аленушку и братца ее Иванушку.