Рогов покосился на него.
– Думаете, не выдержу в рейсе?
– Нет, не это. Но похоже, что вам не суждено лежать в земле.
– Жаль, – сказал Рогов. – Где же?
– Нигде. Жить. Просто жить. Потому что все, что вы тут рассказали, а мы – поверили, чертовски смахивает… На что это смахивает, Серегин?
– На элементарное бессмертие, – сказал Серегин по обыкновению коротко и сухо.
– Да, – торжествующе сказал Говор. – Вот именно.
5
Во взгляде Говора было такое ликование, словно это именно он, а не кто-нибудь другой, обрел бессмертие.
– Но, я вижу, Рогов, вы даже не очень взволнованы? Ничего, это придет позже, а пока продолжим. Отвечайте, где вы это подхватили?
Рогов задумчиво взглянул на свои ладони.
– Ну, быстрее. Надеюсь, там у вас нет шпаргалки? Итак, я имею в виду бессмертие. Когда вы… Ну, когда вы перестали стареть, что ли. Одним словом, когда вы это почувствовали?
Рогов покачал головой.
– Не знаю. Откровенно говоря, я и сейчас ничего не чувствую.
– Абсолютно ничего?
– Чувствую, что все в норме.
– Так, чудесно… Попробуем иначе. Эти два друга – те, которые погибли, – где вы с ними летали?
– Это был многоступенчатый рейс. Он так и называется. Мы были возле трех звезд. Планеты могу перечислить.
– Успеется. И высаживались?
– Само собой.
– И облучались? Вспомните, это очень важно…
Рогов пожал плечами.
– Хватало всего.
– Так… Есть ли подробные дневники экспедиции, журналы?
– Вряд ли они сохранились. Нас ведь потом спасли просто чудом. Корабль погиб. Там были довольно каверзные места, в этом рейсе. Такие хитрые трассы… Очень хорошо, что теперь на такие расстояния ходят в надпространстве.
– А вы не пробовали?
– Я, наверное, консерватор, – сказал Рогов. – Это не по мне. Люблю трехмерное пространство. Выше – для меня чересчур сложно.
– Мы отвлекаемся, – сказал Говор. – Значит, объяснить, где именно с вами произошло это, вы не в состоянии?