– Понял, – оживился тот, – но это дело поправимое.

– Я вообще не женщина, это одна видимость.

– Одна видимость, – согласился обладатель рваной куртки и вдруг обхватил Бабукина за плечи.

– А вот это ты оставь! – разъярился Бабукин. Собрав свои слабые женские силы, он оттолкнул мужчину и вышел из кафе.

– Тётя, сколько времени? – спросили откуда-то снизу…

Бабукин очумело брёл по улице. Приятный хмель обволакивал полное, но гибкое тело. Каблучки весело стучали по мостовой. Впереди, колыхая бёдрами, шла пышнотелая блондинка. Владимир Иванович присвистнул. Обычно стакана порт-вейна ему хватало только на то, чтобы слегка поднять настроение, опохмелиться, привести себя в форму. Но женский организм отреагировал на вино по-своему: в голове вертелись какие-то бешеные мелодии, грудь горела, жадный взор ощупывал плывущую впереди блондинку, ноги сами по себе несли Бабукина к ней.

– Эй, красавица! Куда спешишь, солнышко? Я вижу – нам по пути…

Красавица обернулась. Она и впрямь была на редкость хороша: золотые волосы, свежее, чуть полноватое лицо, не знающее косметики, высокая грудь, затянутая толстым мохнатым свитером.

– Что вам, девушка? – спросила блондинка, с интересом разглядывая Бабукина.

– Как вас зовут? – спросил Бабукин. Его слегка пошатывало.

Блондинка чуть помедлила.

– Меня зовут Георгий Александрович, – ответила она.

Бабукин радостно смотрел на девушку.

– Значит, вы тоже?

– Что тоже?

– Тоже писин? Загс? "В далёкой Индии…"?

Блондинка тревожно заглянула в глаза Бабукину.

– Я собрался разводиться с женой, – начала она, – врач посоветовал нам принять…

– Да, да, – обрадовался Бабукин, – врачиха посоветовала вам принять писин, и вы превратились в женщину…