— Нет.

Он хотел пойти по новому кругу, но не решался нажать кнопку, боясь вызвать подозрение инженера. У него не было четкого плана дальнейших действий.

— Ничего, — проворчал Фергюсон, — это даже хорошо, парень. Это очень заразная вещь. Может охватить весь дурацкий корабль, как пожар. Сначала поражает новичков. Невесомость, инстинктивный страх перед космосом, монотонность и скука космического путешествия — не думай, что это не скучно. Заболевает какой-нибудь проклятый салага, и начинается…

Его прервал шум драки, разразившейся за задним столиком. Инженер не потрудился повернуться. Он лишь закрыл глаза, словно от боли. Когда шум затих, он сказал своему собеседнику:

— Это первая стадия болезни. Чертовы салаги.

Новый друг пошел по следующему кругу. На инженере уже сказалось сверхкрепкое бренди, а он незаметно выбрал себе сухое вино, напоминавшее по цвету напиток инженера. Он хотел сохранить контроль над собой, пока не будет выполнена его миссия.

Он сказал:

— Между прочим, не знаешь ли ты парня по имени, как его, гм… Пешкопи?

Джефф Фергюсон посмотрел на него, прищурив один глаз.

— На «Титове»? — Он покачал головой. — Может быть кто-то из новичков. У нас в экипаже около шестидесяти человек. Среди офицеров такого нет.

— Может быть один из пассажиров.

— Откуда, во имя дзен, мне знать пассажиров? — Справедливо проворчал Фергюсон. — Это не мое дело. Да, как ты говоришь, тебя зовут?

Собеседник ответил:

— О… Смит.

Фергюсон невнятно пробормотал: