Джефф Фергюсон помрачнел и с досадой посмотрел на невозмутимое лицо собеседника. К его удивлению, тот уже обнаружил в меню крепкий Монтегрин и Албанский ликер и бросил чеки в монетоприемник, указав на табло двойные дозы.

Пьющий человек будет пить напитки любой страны, а Фергюсон был именно таким человеком. Он поднял стакан.

— Счастливого старта и мягкой посадки!

Поморщившись, он выпил до дна огненное балканское бренди. Его примеру последовал хозяин стола. На его лице было невинное выражение, как будто эта зверская доза была привычно-ежедневной.

Дыхание Фергюсона стало тяжелым. Его глаза заблестели, но уже по-другому.

— Как ты назвал это?

Он ответил и снова набрал номер напитка.

— Хороший, не правда ли? У меня на родине виски считается детским напитком.

— Они чертовски знают в этом толк, не правда ли?

Он придвинул новый стакан к инженеру.

— А что это ты говорил по поводу покупки билетов и опоздания на старт?

Фергюсон показал на переполненный, дымный автобар.

— Половина из этих лопухов годами собирали деньги на билет. Продавали семейные состояния. И все такое прочее. Из больших амбиций переселиться на одну из новых планет. Мечтали разбогатеть там. Большие мечты. И что же? Они здесь пытаются убить свой страх с помощью спиртного. Большая половина из них опоздает к завтрашнему старту.

Его компаньон с интересом посмотрел на них. Он сам всегда мечтал об этом. Казалось невероятным, чтобы люди, настолько близкие к осуществлению мечты…

— Космическая болезнь, — продолжал ворчать Фергюсон. Он поставил недопитый стакан, чтобы сказать: — Парень, я должен выразить уважение твоему национальному напитку, — затем продолжил: — Космическая болезнь. Они лишь читали о ней. Что-то вроде морской болезни прошлого. Девять десятых этой проклятой болезни — следствие воспаленного воображения. Но это ничуть не уменьшает ее реальности. Ты видел когда-нибудь человека, страдающего от нее?