- А зачем их оживлять-то?

- Как же, одна я осталась. Немощная, хворая. Кто мне избу починит? Кто огород вскопает? Кто польет, прополкой займется? Сама-то уж я стара. Выверну их из землицы, оживлю на день, а вечерком обратно в землишку. Иначе нельзя, сама совсем не справлюсь.

- Надо было вам, бабушка, в нашу дружину обратиться. Прислали бы помощников, - рассудительно сказал Володька и уточнил. - А насовсем их оживить можно?

- Можно, конечно, да только кто за такое дело возьмется.

- А че сделать-то надо?

- И не спрашивай! Надо всю ночь, когда луна полная, за мертвяками следить, не отходить. Ежели вытерпишь до утра, то оживут они, как прежде, и будут жить еще сколь бог милует. Бабка моя по таким делам была мастерицей. Она бы взялась.

- И мы возьмемся, бабушка, - прервал размеренный говор Кузьминичны Володька. - Пусть трудно!

- Конечно, возьмемся, - горячо поддержал Колька. - Пионер всегда там, где трудно.

- И не пробуйте, ребятки, - замахала морщинистыми руками Кузьминична. - Не дожить вам до утра.

- Доживем, - твердо сказал Колька, стараясь не глядеть на мертвецов.

- Так ведь луна полная должна быть, - обрадовалась бабка. - А без полной луны не получится ничего.

- Вот и хорошо. Сегодня как раз полнолуние, - Володя был умным мальчиком и посещал астрономический кружок в школе.

Огорчилась Кузьминична, да ничего не поделаешь. Упрямый народ пионеры.

- Попомните еще мои слова, - угрюмо пробормотала она. - Сейчас они смирные, а вот разойдутся после полуночи, и не угомонить их тогда.

А покойники и впрямь казались смирными. Бородатого, как выяснилось, звали Матвеем. Он тоже был деревенским когда-то, но переехал в город, да так там и остался. От деревенской жизни он сохранил крепкую фигуру, которой позавидовал бы любой борец, и бородку, хотя подстригал он ее уже по-городскому.