Кукушка на часах аккуратно появлялась через час и уже успела прокуковать и десять, и одиннадцать. Теперь маленькая стрелка приближалась к двенадцати, а длинная уже проскочила цифру восемь. Приближалась полночь.
Володьке как-то не верилось, что эти спокойные, добродушные мужики после неприметного движения минутной стрелки вдруг резко озлобятся. А Кольку уже пробирал испуг. Одно дело - при дневном свете бодро заявить, что тебе просидеть до утра с мертвецами (с уже ожившими мертвецами!!!) - раз плюнуть. И совсем другое - действительно провести эту ночь с покойниками. Это вам не баран чихнул! А покойники - вот они, сидят, улыбаются. Но что произойдет с ними после двенадцати?
Кузьминична со страхом поглядывала на часы. Наконец, не вытерпев, она соскочила с места и засеменила к двери, бормоча себе под нос:
- Связалась с вами, окаянные. Пойду-ка я лучше к Петровне заночую.
Пионеры не возражали (вслух). Оставшись вдвоем, они с беспокойством следили за ходом стрелки. Перескочив на деление, она замерла напротив цифры одиннадцать. В этот момент внезапно комната погрузилась в ослепительную тьму. Мгновеньем спустя свет вспыхнул снова, но теперь лампа светила лишь в полнакала.
В наступившей тишине зловеще скрипнула дверь. Взглянув туда, обомлел Колька. Тонюсенькая щель, появившаяся незаметно, увеличивалась в размерах, запуская в избу черноту мрака. Неподвижные мертвецы отбрасывали уродливые тени. Не в силах произнести ни слова, пионеры замерли, сжались. Что-то копошилось в сенях, что вот-вот должно было проникнуть в комнату.