— Полно, полно, Эйри, — утешал его Вускери. — Выше нос.

— Ну уж нет! Печальная судьба постигла наш доблестный «Незваный гость». Взвился к небу в клубах дыма, и нету его. А ведь он был даже не старым, — оскорбленно добавил Эйри. — На пике славы!

— Он был пиратским кораблем, — вздохнул Питер. — Потому его и сломали. Приговорили к смерти — как нас. Только его…

— Тише, она идет сюда, — проговорил Дирк.

По палубе широким шагом расхаживала Артия. Ее взгляд скользнул по уцелевшей части команды.

— Почему вы плачете, мистер О'Ши?

Эйри высморкался в большой лиловый платок и указал на левый берег.

— Ни один корабль не умирает, — отрезала Артия, — пока о нем помнят.

И в молчании буксир потащил их к другому берегу.

Феликс остался в Ландоне. Сказал, что надо кое с кем повидаться по поводу картины, которую, подобно портрету Артии и Бушприта, собираются выставить в Республиканской галерее. Это был, несомненно, предлог. Однако никто не стал возражать, кроме Уолтера, но Питер украдкой лягнул его в лодыжку.

Над адмиралтейским буксиром гордо реял флаг Свободной Ангелии — красно-бело-зелено-желто-синий. Людям Артии было тревожно и беспокойно. Никто из них еще не заявил напрямик, что желает вернуться в море, не говоря уже о том, чтобы грабить корабли франкоспанцев. Но никто и не отказался. Только Катберт заметил, что «неплохой подвернулся случай».

Вскоре печаль Эйри сменилась бурным восторгом. Он восхищался даже паровым буксиром:

— Ах, клянусь колоколами Эйры! Как хорошо вновь ощутить под ногами морскую зыбь!

И он ударился в воспоминания, принялся всем рассказывать, какими они были неумехами, когда впервые спускались по реке на Кофейном кораблике. Вспомнил даже, как Артия свалила мятежного Черного Хвата ударом в челюсть. Потом Черный Хват погиб на Острове Сокровищ, сраженный пулей Малышки Голди. Он их предал. Над командой повисло зловещее молчание.