Загадка таинственного голоса раскрылась.

Но веселье продолжалось недолго. С грот-мачты спорхнул второй попугай, зеленый, как трава, и красный, как рубин. Планкветт был очень недоволен.

Он налетел на Моди, и та не осталась в долгу.

Два рассерженных попугая сцепились в один кричащий, визжащий, когтистый и крылатый мяч. Зрители проворно освободили драчунам центральную часть палубы. Во все стороны посыпались перья.

— Их теперь двое, — пожаловался Эйри, вытирая куртку. — Ох, клянусь священными серьгами безумных гарпий с Эйры!

Артия видела, что обуздать Планкветта нет никакой возможности, и оставила попугаев в покое. Вкусный Джек полностью разделял ее точку зрения.

Свинтус — он с косточкой в зубах приплыл на корабль в разгар прилива, за минуту до отправления — присел у палубной надстройки и тихонько рычал сквозь усы. Он хорошо помнил, как в последний раз за кустом клубники украдкой приласкался к всхлипывающей Эмме Холройял. Она сквозь слезы пожелала желтому псу счастливого пути. (Когда немного позже к ней подошел Гамлет, тоже надеясь на нежное прощание, Эмма только вскользь бросила: «Ну ладно, пока».)

Теперь Свин думает: лучше бы он остался на берегу. Раньше ему хватало хлопот и с одним попугаем. А теперь их двое…

Но сейчас вокруг каперского корабля на многие мили расстилается безмятежное море. На мачте реет «Веселая Молли» — флаг с черным черепом и костями на розовом фоне. На юге и востоке хорошо просматриваются низкие берега Франкоспании.

Феликс, единственный, кого не упомянули в перекличке, по-прежнему считался пассажиром. Он, прислонившись к поручню, с головой погрузился в создание портрета прелестной мистера Белла. Пока Планкветт, пролетавший мимо, не украсил рисунок на свой лад.

Видимо, из попугайской схватки победителем вышел Планкветт. Он с торжествующим видом удалился в каюту Артии.