Тот, кто повторяет слова, стремительно и невидимо для всех движется по палубе.

Тут Люпин Хокскотт падает в обморок. Ларри Лалли, рослый пушкарь с Доброго Согласия в Синей Индее, едва успевает подхватить товарища. Плинк помогает поставить его на ноги, Ларри приходит в себя и стонет:

— Это призрак… призрак моего бывшего кэпа… Капитана Ахава…

— Он что, помер, что ли? — спрашивает Бузл.

— Да нет, — говорит Стотт Дэббет. — Я не далее как на прошлой неделе поставил старому коню выпивку в «Бандитском рожке». Никакой он не мертвый. Живехонек.

— Прекратить болтовню, — командует Артия. И все умолкают.

Катберт доходит до актерской части команды:

— Дирк!

— Здесь я, старик!

— Вускери!

— Здесь, мистер Глэд.

— Соленый Уолтер! Соленый Питер! Честный Лжец!

— Здесь!

— Здесь!

— Здесь!

И последние из новичков — теперь Катберт торопился, стараясь обогнать неведомый блуждающий голос, который, как ни странно, не передразнивал имена актеров:

— Ниб Разный! Шадрах Пропащий!

Оба подтвердили, что они здесь.

Голос опять повторял имена, причудливо их искажая.

Катберт предпочел не обращать на него внимания. Перекличка почти подошла к концу.

— Одного человека не хватает, капитан, — сказал Катберт.

— Ошибаетесь, мистер Катберт, — послышался еще один голос, на этот раз, к счастью, совершенно обычный. Он принадлежал долговязому, косматому, как медведь, верзиле лет сорока, который выглядывал из камбуза, ощетинившись небритой бородой и помахивая половником. — Вот он я, Вкусный Джек, весь как есть. Лучший кок на вашем «Незваном», будь он неладен. А это моя Моди, — добавил Джек, протягивая руку.

У него на ладони сидел попугай, белый, как голубка, как меловые утесы. При виде толпы птица с громким криком метнулась вверх по руке и, хлопая крыльями, уселась Джеку на плечо.