Вопрос – как это сделать? Не такой человек Костя, чтобы легко переменить точку зрения и успокоиться, если ему сказать, например: «Да брось дурака валять, Костяй, всё обойдётся!» Тут требуется другой подход. И Лукашевичу после пары минут напряжённых раздумий показалось, что он отыскал верное решение внезапно возникшей проблемы.

– Как-то уж очень выспренно у тебя получается, Костя, – заметил он. – Всё гораздо проще. Мы солдаты. И воевать нам придётся с солдатами. Не с идеологами, не с философами, а с такими же солдатами, как мы. А потому мировоззрение и у нас, и у них одинаковое – солдатское. Как бы наши вожди ни выпендривались, какие бы идеи нам ни вкручивали, солдат думает только об одном: поскорее бы эта мясорубка закончилась, живым бы остаться да вернуться домой. Вот и всё мировоззрение. Даже те отморозки на «джипе», как увидели, что дело пахнет жареным, сразу ноги в руки и – привет… Солдат не будет воевать до полного уничтожения – он хочет вернуться домой.

– Ты знаешь, как убили Женю? – спросил вдруг Громов.

Лукашевич осёкся.

– Э-э… подробностей я не знаю.

– В него стреляли несколько раз, – сообщил Громов, отчётливо выговаривая каждое слово. – И он уже был мёртв, когда один из этих, как ты их называешь, «отморозков» подошёл и произвёл контрольный выстрел ему в голову. Это установила экспертиза, и у меня нет причин сомневаться в достоверности её выводов.

– Сволочи! – высказал своё мнение Лукашевич; он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. – Правильно я их разделал!

– Вот именно, – Громов с печальным видом кивнул. – Они – контрольный выстрел. Ты – «правильно разделал». Вернуться домой – всё мировоззрение?

Лукашевич понял, что попался. Возразить было нечего.

– Твоя ошибка в том, Алексей, – продолжал Громов, – что ты воспринимаешь мировоззрение как набор идей.