А потом из-за дерева вышел человек. Он явно только что проснулся, сладко потягивался и тер глаза. Заметив Моник, он сперва подался назад, но быстро сообразил, в чем дело, и рассмеялся.

— Эй, амигос! Да у нас гостья!

Спустя минуту Моник оказалась окружена семью оборванцами, в которых без труда можно было опознать беглых рабов. Белые и черные, но одинаково грязные, они переглядывались и скалили зубы.

— Я много дней ничего не ела… Я ранена! — Моник опустилась на колени и простерла руки к тому, кто показался ей вожаком. — Прошу вас, помогите мне!

— Тоща! — вожак приосанился и поправил нож, торчащий из-за пояса. — И страшна, как индейская старуха! Но другой-то нет, верно?

— Верно! — один из беглецов присел рядом с Моник, послюнявил палец и провел по ее грязной ноге, оставляя след. — Грязная и воняет! Хорошо бы ее в ручье прополоскать!

— Тебя бы тоже! — крикнул другой, и все загоготали.

— Ну, раз тебе надо почище, то жди, пока из леса другая выйдет! — Вожак схватил Моник и легко закинул ее, изрядно потерявшую в весе, на плечо. От боли женщина почти потеряла сознание. — А мы пойдем, подумаем, что с ней можно сделать, и как поступить по справедливости!

Он бросил ее возле костра, где жарилась тушка какого-то мелкого животного. Запах мяса вернул Моник к жизни. И все же дело принимало скверный оборот — для беглых рабов она лишь добыча. Покормить ее, может быть, не забудут, но дальнейшая судьба грозила чем-то даже худшим, чем рабство.

— Я могу показать вам, где золото! — Моник пыталась сосредоточиться, изменить ситуацию в свою пользу, но проклятый запах мешал сосредоточиться. О, если бы, хоть кусочек, хоть косточку! — Я знаю, где сокровища! Я жена пиратского капитана!