По опыту я знала, что прямые вопросы не проходят, и что более или менее полную информацию можно вытянуть лишь по кусочкам, а потом изрядно поломать себе голову, чтобы из этих кусочков сложить что-то более или менее цельное. Так что вырвавшиеся у меня восклицания с вопросительной интонацией не могли иметь никакого положительного эффекта просто по определению. Но сегодня Андрей явно задался целью опровергать мои прогнозы и предположения.

- А мы вместе с ним ушли, - беспечно объявил он. - С нас хватит. Старые правила игры вроде бы отменили, новые вводят по два раза на день, вчера некто Вася был преступником, а сегодня - представитель власти. Ну их всех в болото. И вообще - молодым везде у нас дорога, вот пусть и работают. А мы будем деньги зарабатывать.

- Каким образом? - совершенно обалдела я.

Обалдела потому, что слово "деньги" в лексиконе Андрея практически отсутствовало. В основном, наверное, потому, что он никогда ими всерьез не интересовался. До присноизвестной перестройки сотрудникам КГБ (девичья кличка нынешнего ФСБ) деньги, как таковые, были не очень-то и нужны, поскольку основные блага они получали через какие-то таинственные распределители и прочие спецканалы. После перестройки и в связи с переходом страны к рыночному хозяйству стали получать столько, что об этом как-то даже и неприлично было говорить: у собеседника немедленно возникало почти непреодолимое желание оказать доблестной службе госбезопасности материальную помощь. И Павел, и Андрей, и, насколько мне было известно, немалое количество их коллег работали "за идею". Им, как герою всенародно любимого фильма "Белое солнце пустыни", долгое время было обидно за державу почти до слез. Но, по-видимому, слезы кончились, а чувство обиды за невостребованностью трансформировалось во что-то менее патриотическое.

- Решили ограбить банк? - вежливо поинтересовалась я.

Андрей глянул на меня с веселым любопытством: