Около Сената прогуливался милиционер. Я выждал... п-п-п...

...трали-вали!..

...неугомонный представитель власти...

...в пещере... каменной... нашли-и-и...

Кесарь, это просыпаются руки!

...засвистел... я побежал...

Сенат, моя мечта, прош...

...простите, Кесарь, не виноват, не виноват... не виноват...

бардачок-с...

Пли!

Письмо третье. Пыркин - Кесарю

Последняя ночь на чердаке.

Скоро, скоро я навсегда уйду отсюда. Сегодня выпал первый снег. Я рад, что все решится до сильных морозов.

Зима отвратительна, а наша, питерская зима - в особенности. Эти свистящие ветры, этот угрюмый дневной свет, этот холод, заползающий под одежду - бр-р-р!

А в детстве я любил зиму. Она мне представлялась румяной развеселой бабенкой, в точности, как продавщица из булочной Любка. Любка-шельма. Ее так прозвали за легкое поведение. Она мне нравилась. Я был влюблен...

Впрочем, вынужден на этом поток воспоминаний, к моей болезни не относящихся, прекратить. Мало времени.

Так вот, взятие Сената, как Вы уже поняли, не состоялось. Мой затрапезный вид и гаденькая воровская походочка привлекли внимание милиционера. Возможно, я преувеличил опасность, но ведь у меня не было документов, я был никто. Столкновения с властью в мои планы не входили.

При звуке свистка я опрометью бросился к Неве. Эх, знать бы заранее, чем кончится этот трусливый галоп!..

Перебегая дорогу, я чуть не попал под машину-газик с непонятным словом на дверце "Изотопы". Дверца распахнулась, выскочила черная голова.

- Эй, хипарь, жизнь надоела?

- Умоляю, спасите! - простонал я.

Мы поехали.

...Вы встречали Черта, Кесарь? Я не шучу. Тому, кто видел Черта, не до шуток. Да, я видел его, говорил с ним, испытал на себе его обаяние.

Наверное, они все разные, эти черти, и к вам являлся совсем другой корректный, в европейском костюме, с пробором в пегих волосах. На прием являлся или еще как-нибудь, не знаю. А может, и не являлся вовсе?.. Ну, так я опишу Вам своего Черта.