В комнате стоял милиционер. Из-за его спины выглядывал начальник переплетной мастерской. Я не сразу узнал его - вся голова в бинтах. Милиционер смотрел неприязненно.

- Это арест? - хлюпнула Зинаида. - За что?

- За драку и нанесение ущерба переплетной мастерской, а также телесных увечий ее работникам.

Начальник выскочил вперед, показался и снова спрятался.

- Понял теперь, Пыркин? Сдавайся! А-ну, лицом к стене! - захохотала Гутен Морген.

Я сказал торопливо, чувствуя, как руки ерзают в карманах:

- Прошу, товарищ милиционер, записать за мной испачканные стены в трех подъездах на канале Грибоедова.

Тут левая рука, не сдержавшись, выпрыгнула и сделала милиционеру "козу". Он вздрогнул от внезапности и покраснел.

- Ишь, что твори-ит! - ахнула мадам. - Власти в рожу, не стесняясь, плюет!

- И я этого человека подпустил к самому святому, к духовным ценностям! - воскликнул забинтованный. - Он опасный сумасшедший!

Руки мои - дуэтом - снова сделали "козу", но теперь милиционер не испугался.

- Собирайтесь, Пыркин, - приказал он мужественно.

- Да я... да с превеликим удовольствием! Только свяжите меня! А то я за себя не отвечаю!

В этот миг правая ущипнула меня за ягодицу. Я непристойно подпрыгнул и заметался туда-сюда, вопя:

- Свяжи-и-те меня! Несите канаты-ы! Нару-у-чники-и!

Зинаида Афанасьевна в обмороке скатилась с дивана. Ведьмы дружно, воинственно взвыли "Ф-ы-ыы!" - и, схватив по ножке от стула, стали гонять меня по комнатушке. Гутен морген!

- "Скорую психиатрическую"! - крикнул милиционер.

Забинтованный порскнул вон. А меня уже били, зажав в углу. Я надеялся потерять сознание и в таком виде сдаться властям. Но не тут-то было! Руки, разгадав мою цель, за волосы подтащили тело к распахнутому окну и силой вздернули на подоконник.