Вот так-то. Больше я с предком не общался - не люблю я эти штучки, хватит с меня альтернативных и виртуальных миров.

- Ты, конечно, можешь отказаться, - сказал Бутлер. - Но тогда жизнь Баруха Эяля окажется под угрозой.

- Да? - сказал я. - Полиция расписалась в бессилии, а виноват некий историк?

Впрочем, спорил я вяло.

Текст, который вылез, скрипя, из-под моего пера, оказался на непонятном языке.

- Что это? - недоуменно спросил Бутлер.

- Не знаю, - сказал я раздраженно. - Спроси у своих экспертов. Может, это испанский. Я знаю, что кто-то из моих предков жил в Мадриде.

Это оказался португальский. Видимо, когда евреев погнали из Испании, какой-то мой предок остался в Лиссабоне.

Текст гласил:

"Улица Бен-Иегуда, номер семь, второй этаж, налево. Звонить долго. Если начнется тайфун - переждать. Спросить: где Сара?"

- В Израиле, - сказал Роман, связавшись со мной по стерео на следующее утро, - сто семнадцать улиц носят славное имя Бен-Иегуды. И ни на одной из них, я уверен, не бывает тайфунов.

Похоже было, что он не спал ночь.

- Наверное, речь об Иерусалиме или Тель-Авиве, - предположил я. Иначе предок дал бы какой-то намек.

- Попробуй еще, - сказал Роман, - и попроси, чтобы без намеков. Я еду к тебе.

У меня не было желания общаться с предком наедине, и я дождался Бутлера. Новый текст оказался французским - по-видимому, писал его уже другой предок, когда моя семья перебралась из Лиссабона в Марсель:

"Сказано же - Бен-Иегуда, семь. Конец связи".

- Злые у тебя предки, - сказал Бутлер, - все в тебя.

И отправился разрабатывать операцию.

А я, закончив главу "Истории Израиля", учинил жене допрос и выудил-таки у нее признание в том, что именно она рассказала комиссару о случае с Петей и о моей странной способности общения с собственными покойными родственниками.

- Я не думала, что он это воспримет серьезно, - оправдывалась Лея.