Еще бросается в глаза на улицах Москвы - занятой человек.

Не рассеянный и не озабоченный, не встревоженный и не говорящий сам с собой (о котором я упоминал в начале этого письма), а именно занятой. Он серьезен. Он озабочен делом.

Вот он входит в магазин. Он держит в руках список. Ему нужно купить много вещей. Ясно, не для себя. Слишком длинный список. На нем парусиновый плащ. По-видимому, он приехал из колхоза, совхоза, с участка далекого строительства.

Вот еще занятой человек. Интеллигент. Молодой инженер, архитектор, ученый, cпециалист. По всему его облику видно, что он занят, он занят серьезным делом. Ответственным и важным. Он думает, соображает, но он нисколько не растерян. Он знает дело, которому посвятил себя.

Пожалуй, ни в одном городе нельзя видеть такого большого количества занятых людей, как в Москве.

Довольно характерен для Москвы человек, которому интересно жить. Тут требуется оговорка. Многие, очень многие жалуются, что советская жизнь серьезна, чересчур серьезна, что очень мало развлечений и т. д. И все же это несомненно: всмотритесь в прохожих на улицах Москвы и увидите, что многим, очень многим интересно и радостно жить. Не может быть скучно вот этому парню с книгами. Он учится, растет, свободно развивается и крепнет. Молодость и жизнерадостность излучается от каждого его движения. Не может быть скучно и вот этой девушке, и вот этой или вот этим двум красноармейцам, весело шагающим, несомненно, по каким-нибудь веселым делам. Слишком размашисты их шаги, слишком оживленно размахивают руки. Это даже немного легкомысленно для военных.

Не может быть скучно вот этой ватаге комсомольцев, которые со смехом и почти криком, толкая друг друга, занимая тротуар и часть мостовой, проходят по улице - очевидно, с собрания.

- Не о том идет речь, не о том, - кричит один из них, в синей рубашке, высокий и настойчивый, - речь идет о демократической централизации. Понимаешь, о демократической централизации.