Но он знает, твердо, знает, что нельзя выказывать прямо свою тоску, неумелость, вялость, пустоту, отсутствие интереса, отсутствие аппетита к жизни. Этого нельзя проявлять. Поэтому он корректно возражает, иногда даже с улыбочкой и всегда с "деловыми" интонациями.

- Нет, товарищ, это не конкретно, - то, что вы предлагаете. Составьте план.

Он подхватывает все последние требования. Он воспринимает все лозунги, все директивы и все пускает на замедление жизни, на торможение, на пакости, на трудности. Как клоун в цирке, он мечется среди раскладывающих ковер, мешает всем, толкает всех, но отличается от клоуна тем, что никого не смешит, а наводит на всех уныние, тоску и раздражение. Он "борется" со всеми, "блокируется" с одним против другого, но, в сущности, ему все равно, с кем "бороться".

Дорогой товарищ Капелов, склочника нам особенно придется изучать в Мастерской Человеков. Для того, чтобы его переделать, надо его знать. Основа склочничества - это учрежденческая недогрузка, это подмена подлинного дела заседательской суетней, чиновничьим бездельем, писанием идиотских бумажек и телефонной трепней (конечно, на фоне какой-нибудь недостачи, ибо где ее нет - там склочников меньше).

На улице я узнаю их безошибочно. Вот один садится в автомобиль. Он приятно улыбается, прощаясь. Это ласковый, улыбающийся склочник. У него приятная внешность. Он улыбается, преувеличенно радостно хохочет, всех "устраивает", всем обещает и всем за спиной портит, вредит, останавливает дело, искажает его, тормозит его. Вот другой, с вывороченными глазами, узкогрудый, осторожный, медлительный. Он сам никогда ничего не делает. Он только натравливает. Но как он умеет это делать! С невинным видом он "информирует". Какое у него умение правдоподобно оболгать все что угодно! В его отравленных устах любой факт мгновенно получает совершенно ииое, зловещее освещение.