Удивляясь самой себе, я крепко взяла конверт обеими руками и милостиво кивнула. Посланник выпрямился, обернулся к ряженому корейцу и подчеркнуто громко произнес:

— Это Великое дело! Охраняй письмо и госпожу! — затем чуть помедлил и добавил незнакомую фразу, интонацией схожую с речами учителя Куна. — Делай, что должно, и пусть случится, что суждено! Желаю удачи! — после чего совершенно дружески улыбнулся нам обоим и даже по-приятельски хлопнул корейца по плечу.

Второй воин, так же молча улыбнулся и тоже хлопнул корейца по плечу. Не оборачиваясь, оба они поспешно забрались в лодку. Колпак закрылся, воздушные весла бешено завертелись, сливаясь в прозрачный круг… Лодка, гудя, попятилась задом, развернулась и, оставляя шлейф пены, помчалась прочь, легко, будто не заметив, проскочив между поплавками цепи ограждения дворцовой набережной. Следом устремилась вторая. Через пару минут обе они уже растаяли на горизонте…

Потрясенные, мы проводили чудо взглядами и переглянулись. Распорядитель утренних церемоний медленно, как бы про себя, дважды повторил:

— Это Великое дело… — обернулся и вдруг, со словами «Госпожа, я знаю, кто лучше всего доставит это письмо, скорее отдайте его мне!», потянулся к конверту.

— Стоять! Ни с места! Три шага назад! — прыгнул между нами странный кореец, почти оттолкнув сановника.

Со злорадным удовольствием я наблюдала, как тот уже буквально посинел от злобы. А поделом! Нечего хватать вещи, предназначенные лично Господину! Прижав к себе ярко блестящий конверт, я резво отскочила и спряталась за серо-зеленым мешком. Сановник беспомощно оглянулся и заверещал: