Сам спешно вызванный на место начальник караула приблизился ко мне и почтительно поклонился.

— Госпожа, какие будут приказания?

— Известить его Величество.

— Будет исполнено!

— Доставить охрану и проводить туда, где никто не побеспокоит.

— Слушаю и повинуюсь!

Славное вышло зрелище! Дюжина солдат, сверкая боевой сталью, окружила нас со всех сторон. Страж письма шагал рядом, не выпуская из рук своего мушкета, а я порхала, как на крыльях, не чувствуя босых ног, и крепко прижимала к себе драгоценный конверт. С какой завистью на меня все смотрели! Важно, в обход, мы двигались к беседке довольно долго… У входа, плевком в спину, услышали тихий приказ:

— Ближе 60 шагов не подходить… Не говорить… Кроме Высочайшего, никого к беседке не подпускать и от неё не отпускать… До появления Высочайшего ждать его непререкаемого решения… — смешок. — Высочайший-то ещё затемно убыл во дворец Кёнбоккун. Я полагаю, что он задержится на пару-тройку дней!

Что это означает, я поняла, только войдя внутрь… Пока мы торжественно шествовали по центральным аллеям, в беседке успели побывать. Пропали лакомства и напитки, опустели даже сосуды для умывания. Все ценности на месте, но ни пищи, ни воды не осталось вовсе… Словно в насмешку, из футляра просыпались на стол бесполезные палочки для еды. Более не в силах сдерживаться, я горько разрыдалась. Заболели босые ноги, натруженные о камни. Горло саднило от непривычно громких разговоров. Моя одежда запылилась, а прическа растрепалась. Тело вспомнило, что не имело ни ужина, ни завтрака, да и время обеда давно миновало. Дорого же мне обошлись сладкие минуты славы и власти! А что ждать дальше?

Страж, однако, вовсе не выглядел обеспокоенным. Сбросил тяжело звякнувший мешок, тщательно оглядел помещение, с мушкетом в руке выскользнул наружу и обежал его вокруг. Снова вошел и удовлетворенно хмыкнул: