Я посмотрел на Лену. Весь вид ее выражал напряженное ожидание. Так и есть, проверяет, - подумал я. Может, сознаться, что я не читал злосчастного Гегеля ни раЗУ? Не хватало, чтобы меня разоблачили в хвастовстве! Какой позор!

- Честно? - спросил я с серьезным видом, оттягивая время.

Она кивнула.

- Ерунда все это, Лена.

Вот тогда и выплеснулись на меня из ее глаз и боль, и страдание, и обида, и отчаяние, и еще невесть что.

- Что ерунда? - спросила она сдавленно.

Я растерялся. Такой Лену я еще никогда не видел и не мог сообразить, что же произошло, что я такое ляпнул.

- Ну то, что в книге, ерунда, - промямлил я. - Прикидывался я, Лен, больше. Не по мне это. Не люблю я...

Я не успел договорить: "...философию Гегеля". В класс ворвалась целая орава одноклассников. Шум, гам, общий веселый треп постепенно втянули и меня в свой водоворот.

Я не видел, когда Лена ушла из класса. Потом я узнал, что она заболела. Потом она не желала меня видеть.

А потом произошло и вовсе что-то невероятное, необъяснимое и страшное: Ленка - любовь моя, жизнь моя, мечта моя - вышла замуж за человека, которого никогда не любила.

Прошло много лет. Я не женился. Ушел в космолетчикн, гонял грузовые корабли по Солнечной системе. Когда объявили набор в Первую Межзвездную, подал заявление. Повезло, зачислили.

Все эти длинные и безрадостные для меня годы я помнил, я любил, я ненавидел свою Лену. Я не мог понять, простить ее измену, не мог и... все равно любил. Как проклятие, преследовал меня тот се страшный крик глаз, столько лет остававшийся для меня загадкой. А ларчик просто открывался.

Вновь и вновь перечитываю строки последнего письма несбывшейся мечты:

"Милый, любимый!

Знал бы ты, как трудно мне было решиться на это письмо, сколько раз я начинала его писать и изрывала на мелкие кусочки. Я люблю тебя. Люблю. Можешь осудить меня за мое признание, но сам ты вряд ли насмелишься признаться первым. Может, я ошибаюсь, но сердце подсказывает, что и ты любишь меня.