— Ой ли? Поручитесь за всех своих коллег, Максим Максимович?

— Вы слишком мрачно смотрите на ситуацию. Не такие уж все дураки.

— Может быть, вы и правы: в конце концов разберутся, что к чему. Но до того времени Питона успеют выбросить на свалку, разберут по винтику, зароют в землю и спляшут над могилкой победный танец.

— Что же нам делать?

— А я почем знаю?

Тюльпанов откинул голову, закрыл глаза и на минуту отключился. Вайль поморщился. Сам предельно собранный и деликатный, он терпеть не мог бесцеремонной тюльпановской манеры обращения с людьми. Правда, они соавторы, а значит, в некотором смысле больше, чем братья. Но отсюда не следует, что можно позволять себе откровенное хамство. Добро бы придумал что-нибудь…

— Вы правы, — сказал Тюльпанов, не открывая глаз, — ничего путного не приходит в голову. То ли я устал, то ли вообще иссяк.

Вайль вздрогнул и зарделся, словно его поймали за неприличным занятием. Тюльпанов шумно выдохнул из себя воздух, потянулся, открыл сначала один глаз, потом другой, хитро подмигнул Вайлю, легко поднял с кресла свое тучное тело и сказал вполне дружелюбно:

— Ладно, пойдем вместе, легче будет отбиваться. Имейте в виду, Ляпидус — большой спорщик, забияка, и к тому ж очень высокого мнения о своих творческих способностях.

2

Ночью Тюльпанову пришлось худо. Поначалу он долго не мог заснуть: перед ним неотступно маячило белое, без кровинки, лицо Ляпидуса с опущенной, как у обиженного ребенка, нижней губой. Вопреки ожиданию тот не стал спорить, не пытался затеять скандал, когда Вайль, глядя в сторону, чуть не извиняясь, сообщил, что в рукописи обнаружена одна сотая полезной информации, а по инструкции для получения права на публикацию надо иметь не менее пяти процентов. Ляпидус вообще слова не произнес, только весь как-то обмяк, длинные руки повисли вдоль худого туловища, в глазах застыло отчаянье. Глядя на эту безмолвную скорбь, эту трагедию внезапно утраченных надежд, Тюльпанов даже выругал себя за Питона и сгоряча дал клятву выпустить ему электронные кишки. Вайль перепугался, кинулся искать врача, но Ляпидус собрался с силами, нахлобучил на лысину соломенную шляпу и так же молча, не попрощавшись удалился.