- Ах, оставьте! Какое это имеет значение? - маэстро скорчил презрительную мину. - Поговаривают, даже великий Шекспир не писал свои пьесы, а воровал у кого-то.

- Ну да, легко списывать свои грехи на покойников.

Впрочем, меня интересовало нечто другое, а именно причина падения Хартлента, и я спросил:

- Но что же случилось с великим маэстро искусств? Почему я нашёл вас пьяным в кабачке, да ещё в таком жалком виде? У вас что, деньги кончились, и нечем стало платить господину Дормону?

Бывший скрипач растянулся на травке и замер. Мне даже показалось, что он желает превратиться в обыкновенную воду и впитаться в мягкую землю либо стечь ручейком в пруд, лишь бы не отвечать на мой вопрос.

- Я жду, - напомнил я с мягкой настойчивостью.

- Нет, тогда денег было хоть отбавляй. Это потом они исчезли, да ещё вместе со всем остальным. Чума...

Хартлент говорил неохотно, а теперь и вовсе замолчал. Я ничего не понял. Ну да, года полтора назад матушка писала мне об эпидемии, но как же болезнь отразилась на судьбе маэстро?

- Вы заболели? - осторожно поинтересовался я.

- Во время эпидемии я выступал в далёком Лондоне. Жена была со мной. Ничто мне не угрожало. А вот потом...

Хартлент впал в какое-то сомнамбулическое состояние, так что мне пришлось основательно потрясти маэстро за плечи, чтобы он продолжил:

- После приезда я обнаружил, что многие мои знакомые отправились в лучший мир, и конечно же поспешил навестить друга детства.

Я едва не добавил с издёвкой: "Чтобы проверить, уцелел ли скрытый источник обогащения", - но сдержался. Хартлент ничего не заметил.

- Я отправился в стоявший особняком домик, где обитал учитель музыки со своей возлюбленной прачкой и кучей детишек. Там всё осталось на месте, только белья во дворе не было. Это показалось мне недобрым предзнаменованием, и я переступил порог жалкого жилища с трепещущим сердцем. Сырость и запах щёлока также исчезли, но о чудо - Густав был там! Он сидел в своей комнатке за столом, на котором лежала его скрипка, сгорбившийся, постаревший.