— О, черт, да, пожалуй, человек десять, если считать трех- и четырехлеток. Элис Уилтон подойдет помочь нам, а еще ее племянница, как-бишь-ее-Анна.
— Ройс-Анна.
— Ройс-Анна Колсон, — Джози скорчила рожицу. — Что еще за бесовское имя, а?
Нест рассмеялась.
— Мы не стали бы так называть своих детей!
Они взошли по ступеням церкви, и за тяжелыми дубовыми дверьми обнаружился прохладный полумрак холла. Нест снова задумалась: помнит ли Джози Джона Росса. Когда-то между ними что-то было, во время его первого приезда в Хоупуэлл, когда Нест была еще ребенком. Прошло четыре месяца после его исчезновения, и Джози спрашивала о нем. Но уже много лет она больше не произносит его имени.
Странно было бы, если бы Джон снова вернулся в Хоупуэлл. Финдо Гаск был прямо-таки уверен в этом, и, несмотря на сомнения по поводу высказываний демона, его старания убедить ее в этом не прошли даром.
Перспектива не из приятных. Появление Джона Росса, за которым по пятам гонится демон, не предвещало ничего хорошего. Скорее всего, начнется новый виток ее жизни, в котором она вовсе не нуждается, ибо успела привыкнуть к своему образу жизни и не хотела перемен.
Что же все-таки заставило его вернуться после стольких лет?
Не в силах найти ответ, она вместе с Джози прошла по коридору, украшенному витражами и деревянной резьбой, где стояла гулкая тишина.
Следующие два часа она провела, работая в яслях, отлично проводя время с малышами и Джози. Ее занятия не давали особенно глубоко погружаться в размышления о вещах, которые ей все равно придется вскорости забыть. Вместо этого Нест сосредоточилась на смене подгузников, кормлении из бутылочек, сказках и играх, и весь остальной мир остался за пределами этой веселой комнаты, украшенной рисунками и яркими плакатами.
Пару раз она вспоминала о Поле. Невозможно общаться с детьми и не думать о Поле, но она нашла способ перекрыть эту боль, приняв как данность то, что, вероятно, она не сможет сама иметь детей, а вместо этого будет матерью для чужих детей. Эта мысль разбивала ей сердце, но что еще оставалось? Ее магическое наследие рода Фримарков не позволяло думать иначе.