— Сейчас, по-моему, для этого не время, — ответил Анвар. — Погляди-ка.

Ориэлла посмотрела туда, куда показывал Анвар. Там было темно, но по сердитому голосу и звонким шлепкам, за которыми последовал громкий плач, она поняла, что у мамы крылатой девочки радость и облегчение уже сменились яростью.

— Бедная малышка! — сочувственно покачала головой Ориэлла.

— Подожди, придет и твой черед, — ехидно заметила Шиа. — Ты еще познаешь все радости материнства. Ориэлла подняла глаза к небу.

— Да помогут мне боги, — пробормотала она. Когда Ориэлла проходила мимо крылатого лекаря, тот быстро отвернулся, опасаясь, что она прочтет его тайные мысли. С горькой завистью наблюдал Сигнус за ее волшебным целительством. Конечно, грешно было не радоваться столь чудесному дару, но он ничего не мог с собой поделать. Как боги могут быть столь несправедливы? Сигнус вновь вспомнил эту ужасную зиму и свое бессилие перед страданиями Крылатого Народа. Почему эти странные бескрылые существа обладают волшебным даром, а его собственный народ, тоже когда-то — Волшебный, так несправедливо обездолен?

Сигнус бросил взгляд на Анвара, уже залезавшего в сеть, чтобы носильщики могли перенести его в башню. Когда маг поправил плащ, под складками мелькнула сияющая Арфа Ветров, и Сигнус стиснул зубы, полный негодования. С какой стати этому бескрылому чужаку выпало завладеть бесценным сокровищем, которое по праву должно принадлежать его создателям — Небесному Народу? «Может быть, — подумал Сигнус, — с помощью этого могучего Талисмана моим сородичам удалось бы наконец вернуть утраченную магическую силу? А если бы я владел Арфой, то смог бы стать настоящим целителем…»

Элизар стоял в дверях Башни Инкондора. Его не радовала ни весна, ни цветущая лужайка, ни пение птиц; он не обращал внимания на веселую болтовню воинов, снующих туда-сюда. Кажется, Элизар был единственным человеком в башне, который бездельничал на второй день этой чудесной весны, и, не считая Паррика, которому хватало забот с его ксэндимским воинством, единственным печальным человеком среди общего ликования.