Повсюду раздавалось пение птиц; Жители распахивали ставни и окна, чтобы проветрить комнаты, а оттуда уже доносился стук молотков и визг пил: горожане спешили поправить ущерб, причиненный зимней непогодой. Напевая песенки, женщины принялись за уборку, а ошалевшие от радости детишки, вырвавшись наконец из темных, душных комнат, с воплями носились по улицам, не обращая внимания на едва подсохшую грязь.

И лишь два сердца в Нексисе не радовались весне. Миафан. Верховный Маг, Владыка Волшебного Народа, стоял у низкого парапета храма, венчавшего Башню магов, а рядом с ним — властительница Погоды Элизеф, та самая, чьи честолюбивые замыслы умерли вместе с противоестественной зимой, вызванной ею. Это было ее творение — и ее оружие, и теперь ярость и отвращение искажали красивое лицо волшебницы, а холодные серые глаза напоминали глаза хищной птицы, упустившей свою жертву. Поглядев на нее, Миафан подавил ироническую усмешку. Его собственные планы тоже были нарушены, но он был достаточно стар и опытен, чтобы понимать: подобные вещи все-таки можно поправить, это лишь дело времени. Кроме того, хоть Верховный Маг и сам пострадал во время столкновения со своей беглой ученицей, поражение Элизеф немного утешало его.

То ли Владыка не особенно старался скрыть свои мысли, то ли Элизеф думала о том же, что и он, но волшебница вдруг повернулась к Миафану и бросила на него испепеляющий взгляд.

— Ну что, гордишься своей ученицей, а? Упустил ее с проклятым любовником — и вот полюбуйся, что она натворила! — Элизеф злобно посмотрела на залитый солнцем город, словно тот был ее личным врагом. — Во имя всех богов, что же нам теперь делать?

— Не знаю. — Колдунья хотела что-то возразить, но Миафан властным жестом остановил ее. — Пока, не знаю. Но не падай духом, Элизеф, — битва еще не окончена. Именно сейчас нам как никогда, необходимо сохранять хладнокровие и размышлять: мы должны тщательно обдумать наш следующий ход. — Он перешел на другую сторону плоской крыши и устремил взгляд своих глаз-камней на юг, словно хотел за много миль разглядеть находившуюся там Ориэллу. — Даже если мы ничего не будем делать, она придет к нам сама — нужно только ждать.