На экране мертвенно скалилась изрешеченная пулями голова.

— Всех, кто может опознать убитого, просим звонить по телефону…

Женщина, рассеянно глядя в экран, набрала номер.

— Здравствуйте! Это второй отдел?

— Да. Второй.

— Будьте добры, пригласите Сергея Михайлова.

— А кто его спрашивает?

— Кто спрашивает? Я… То есть я хочу сказать, жена спрашивает. Его жена.

— Его на месте нет.

— А где он?

— Ушел.

— Давно ушел?

— Давно. Часа три назад.

— А куда ушел?..

— Ну откуда мы можем знать?

— Но, может, он что-нибудь сказал? Когда уходил.

— Сказал.

— Что?

— До свидания сказал.

— Извините. Спасибо.

Положила трубку. Отошла к окну. Долго смотрела на идущих вдоль улицы прохожих.

Нет, не он… И это не он… Вон, далеко мужчина. Высокий. В черном плаще. Как у него… Он? Он?!

Нет. Не он. Другой мужчина. Чужой мужчина… Женщина вновь подошла к телефону. Долго смотрела на него, словно на что-то решаясь. Подняла трубку.

— Але!

— Софья, это ты?

— Я! Кто еще? Конечно, я! В этом доме других женщин быть не может!..

Софья стояла на кухне, в наспех запахнутом халате, в бигудях, удерживала плечом трубку возле уха, шинковала капусту и шугала путающихся под ногами детей.

— Кто это говорит? Я что-то не узнаю.

— Это я. Татьяна. Татьяна Михайлова.

— Ах, ты!.. Ну-ка пошла отсюда! Мерзавка! Это я не тебе, извини. Пошла, сказала! И ты тоже! Не трожь капусту! Оставь капусту! Пакостник! Ну-ка все отсюда! Разом. А не то я…

— Кто там у тебя?

— Шпингалеты мои. Буйствуют…

У Софьи было четверо детей. От трех мужей. Поэтому среди подруг она считалась наиболее сведущей в семейной жизни.

— У вас моего случайно нет?

— Твоего? Кыш сказала! Случайно нет.

— Ну тогда извини.