Он забавно корячился, пытаясь дотянуться хоть до чего-нибудь, но товарищи даже не пытались помочь ему. Другой на месте Якадзуно подумал бы, что у наркодельцов очень недружный коллектив, но Якадзуно хорошо знал, что это впечатление обманчиво. В таких компаниях обожают пошутить над опростоволосившимся товарищем, но в случае серьезной опасности каждый готов отдать свою жизнь во имя спасения остальных.

Араб все-таки дотянулся до кресла, и не мужской гордостью, как советовали товарищи, а рукой. Он стукнул пальцами о спинку кресла, а затем его коллеги некоторое время наблюдали, затаив дыхание, как его тело медленно дрейфует к потолку. Араб не стал дергаться раньше времени, он дождался, когда приблизится к потолку настолько, чтобы можно было нормально оттолкнуться. Когда он оттолкнулся и опустился в кресло, ухитрившись извернуться в полете так, чтобы сесть как положено, а не на голову, по салону разнесся вздох разочарования. Бесплатное развлечение сорвалось.

- Ну, Абдулла дает, - высказался сосед Якадзуно, совсем молодой парень, по виду то ли индус, то ли вьетнамец. - Хочешь? - он расстегнул дорожную сумку и вытащил из нее фляжку с чем-то алкогольным.

- Амброзия? - предположил Якадзуно. Сосед рассмеялся и помотал головой.

- Коньяк, - сказал он. - У каждого уважающего себя пионера под кроватью стоит бочонок с амброзией, но ни один уважающий себя пионер ее не пьет, - он рассмеялся своей шутке.

- Пионеры - это вы? - уточнил Якадзуно.

- А как нам еще себя называть? Извергами рода человеческого? - он снова рассмеялся. - Дхану меня зовут. Именно Дхану, а не Дану. Дану - это уроды такие в толкиенских игрищах.

- Якадзуно, - представился Якадзуно и протянул руку.

Рукопожатие состоялось. Дхану раскупорил фляжку, наполнил колпачок коньяком и протянул его Якадзуно. Коньяк был неплох. Не "Дербент", конечно, но и не "Наполеон", так, что-то среднее.