- Да хватит тебе мозги пудрить, - буркнул Ахмед. - Из дерьма коньяк ни в жизнь не сделаешь.

- Уже и преувеличить нельзя, - огрызнулся Дхану. - Ну не из дерьма, а из растительной клетчатки, тоже дерьмо еще то. Этот вот коньяк сварен из лвухсылва.

- Лвухсылк, - автоматически поправил его Якадзуно. - Лвухсылв - это в именительном падеже. И вообще, этот кустарник правильно называется лвухсахемэ, лвухсылв - его корни.

- Ты что, по-ихнему разговариваешь? - восхитился Дхану. Круто!

- Да нет, я так, - засмущался Якадзуно, - немного понимаю, и все. Мы с Анатолием три недели у них жили, пока у него спина заживала, и еще потом, когда Ибрагим от лучевой болезни отходил.

- То-то я думаю, чего это он брови сбрил, - заметил Мин Го. - А он правда терминатор?

- Он говорит, что у него класс F. Он в первый день девятьсот рентген поймал и еще жив.

- Ни хрена себе! - воскликнул Дхану. - А в бою он как?

- Не знаю, я с ним не дрался. Но у Анатолия класс Е, а дерется он так, что против него вообще ничего не сделаешь, стоит себе смирно, а как попробуешь ударить, так сразу на земле оказываешься. А Ибрагим еще сильнее Анатолия.

- Анатолий - это тот козел, который сбежал?

- Он не козел. Он нормальный человек, просто вас не любит.

- Никто нас не любит, - заметил Ахмед и хихикнул. - А ты нас любишь?

- Нет, - признался Якадзуно, - но леннонцев я люблю еще меньше, чем вас. Стихи пророка мне нравятся, но то, что они взорвали вокзалы... и еще терраформинг этот...

- Какой еще терраформинг?

Ибрагим внезапно обернулся и погрозил пальцем. Якадзуно понял, что сболтнул лишнее, густо покраснел, виновато развел руками и слегка поклонился. Ибрагим еще раз погрозил пальцем и снова уткнулся в консоль.