— Не сметь. — Ее голос был подобен шуршанию листьев под легким ночным бризом. Однако это был ветер несущий чуму. Все вздрогнули. Анри замер, не смея ослушаться. — Ты забываешься, Анри, уже вторично за сегодняшний вечер. Мы поговорим об этом, позже. — Струйка крови потекла из самовольно появившегося пореза на обнаженной груди листера, но тот даже не скривился от боли. Не имел права, Селена не разрешала ему.

Она позволила своему взгляду скользнуть по членам Конклава, словно издеваясь и указывая на то, что собирается сделать, и посмотрела прямо в глаза кашима. Мужчина был единственным, кто не вздрогнул. Он спокойно смотрел на нее. И Селена рискнула. На одно мгновение она сдернула серебристую вуаль своего взора, опаляя кашима ненавистью. Не завистью, нет, зависть — это ее слабость. Ненависть — ее сила, то, что держало Селену все десять лет. Миг, и безупречная безмятежность вернулась на свое место. Кашим замер, но, переселив столь же успешно скрываемое потрясение, продолжил. — Не каждый день Конклав просит отверженного спасти всю расу и защитить Камень и правительницу.

Арман вмешался в молчаливый диалог их взглядов, будто боясь, что Дочь Луны слишком многое может узнать.

— Я не стал бы формулировать именно так, Гэрем. Мы лишь просим тебя усилить защиту. Мы не возлагаем только на твои плечи бремя охраны. Ты не будешь один. Сильнейшие наши воины будут помогать тебе.

Но мужчина не посмотрел на Армана. Он не отпускал взгляд Селены.

— Мне все равно, сколько еще таких же опытных, как ваш болтливый предатель, воинов вы подкинете. Я согласился помочь Конклаву, и не забираю своего слова назад. Но цену я сообщу позже. Когда выполню свою часть сделки. Если Конклав устраивает такое условие — я к вашим услугам.