— За что его вообще сюда отправили, знает кто‑нибудь? — осторожно спросил названный Шнырем.

— Донос в инквизицию пришел, — пожал плечами еще один представитель элиты барака. — А она взяла да и проверила, правдив он или как обычно. Мы со стариком в одной партии сюда попали, слышал, что конвойные говорят. Держал Черм в доме какую‑то демоническую дрянь, призванную сделать его сильнее. То ли младенца живьем замороженного, то ли книгу на коже человеческой написанную. На колесование не хватило, но к нам сюда его законопатили.

Дошедший до группы новичков старик времени на разговоры тратить не стал с неожиданной для его внешности и возраста скоростью ударив в грудь высокого молодого мужчину, вряд ли перешагнувшего двадцатипятилетний рубеж. Впрочем, чародеи, как правило, имеют весьма особые отношения и с детством и с взрослением и со старостью.

— Все, готов жмурик, — вздохнул разочарованный быстрым окончанием зрелища обладатель татуировки, внимательно наблюдая, как новичок зажимает грудь, пробитую вылетевшим из широкого рукава одеяний седого колдуна кинжалом. А оружие, рукоять которого не сжимали ничьи руки словно живое метнулось к горлу отшатнувшегося к закрытой двери мужчины и вскрыло ему горло.

— Хе! — довольно крякнул, разворачиваясь спиной к упавшему на колени телу Черм. — Сопляк! Даже защититься не попробовал.

Новички с испуганными криками шарахнулись от него в стороны на несколько шагов. Они бы и дальше с радостью удалились, но вот только некуда им было деваться.

— Видали как я его? — залихватски спросил старик, неспешной походкой направляясь к тому месту, откуда встал и списывая внимательно уставившиеся ему за спины взгляды на болезненное любопытство, которое люди всегда проявляют к зрелищу гибели своего соплеменника. Алые щупальца, обвили его затылок, нащупали глаза и, не обращая внимания на сдавленный взвизг и нелепое махание руками, вдавились внутрь двумя буравчиками.