Зайцев догадывался, что это за причины: в последнее время дела у приятеля шли далеко не лучшим образом, как, впрочем, и у него самого. Денег, которые оставались от выручки после выплат рэкетирам, едва хватало на бензин и запасные части. Хмурясь и грызя фильтр сигареты, Зайцев думал о том, что раньше жилось полегче. Даже рэкет, помнится, не доставлял таких забот: брали, конечно, много, но все-таки не выпивали всю кровь, как теперь. Да и сборщики "налогов" тогда, помнится, были другие: бритоголовые, наглые, в цепях и перстнях, но все-таки свои, русские, не то что теперешние - иссиня-смуглые, плохо говорящие по-русски, высокомерные, как солдаты оккупационной армии... С этими не договоришься. Они ничего не желают слышать, ничего не хотят понимать, и единственная фраза, которую они с горем пополам заучили по-русски, - "дэнги давай". И попробуй не дать... Поборы растут, заработки падают - хоть в петлю полезай, ей-Богу...

- Хрен они меня со света сживут, - внезапно сказал Кольцов.

Зайцев вздрогнул: приятель словно прочитал его мысли.

- Если хотят, чтобы я подох, им придется самим меня прикончить. Порасковыриваю рожи к такой-то матери, и плевать мне, что один...

Зайцев похлопал его по плечу и взял с полки насос.

- Не один, - сказал он. - Если что - я с тобой! Главное, начать, а ребята в случае чего поддержат. Не у тебя одного накипело. Басурман давно грозится ружье взять.

- Посадят дурака, - проворчал Кольцов, сноровисто закручивая гайки. Ружье - это последнее дело. А ребра посчитать этим придуркам, наверное, не помешает. Взяли моду - машины калечить.

- Мрази, - подтвердил Зайцев. В открытую наехать боятся, пакостят по углам, как коты. И вообще...

Он замолчал, не зная, как закончить начатую фразу. Кольцов отложил в сторону баллонный ключ и с интересом уставился на приятеля снизу вверх.

- Что - вообще?

- Руки чешутся, - признался Зайцев. - Так бы и двинул кому-нибудь по чавке. Надоело, Ваня, веришь? Жмут со всех сторон, как кроликов, а мы молчим!