- За такие дела, - выдавил он наконец из себя, - морду бить надо.

Кольцов посмотрел на него, как на умственно отсталого больного.

- Кому? - спросил он, не скрывая прозвучавшего в голосе презрения.

- Да всем, - не обращая внимания на тон приятеля, ответил Зайцев. - Совсем оборзели, козлы. Прохода не дают. Басурману позавчера лобовик на стоянке раскокали. Он за сигаретами отошел. Вернулся, а от лобовика одни брызги... Меня сегодня один гад так подрезал, что я еле смог разминуться. До сих пор, как вспомню, руки трясутся. Мочить их надо, Ваня!

Кольцов зло пнул проколотую покрышку.

- Мочить, - машинально повторил он. - Кто их будет мочить? Ты? Я?

- Нас много, - сказал Зайцев. - По крайней мере, не меньше, чем этих уродов на "Волгах".

Кольцов поморщился. Эти разговоры ему безумно надоели. Конкуренция между государственными таксистами и частными извозчиками давно превратилась в битву шакалов, где каждый норовил укусить исподтишка и отскочить в сторону, пока ему не дали сдачи. Таксисты при этом были лучше организованы и хотя бы отчасти находились под защитой закона. Кроме того, они, в отличие от частников, рисковали не собственными машинами, заработанными потом и кровью, а государственными развалюхами и поэтому действовали более открыто и нагло.

- Брось, Коля, - сказал Кольцов, - все это пустой треп. Каждый сам за себя, один Бог за всех. Сколько лет мы уже об этом говорим, а что толку?

Своя рубашка, знаешь ли, ближе к телу.

Он подобрал с пола монтировку и принялся ожесточенно натягивать лысую покрышку на колесо. Зайцев передвинул дымящийся окурок в угол рта, рискуя подпалить усы, и стал помогать ему, постукивая по покрышке молотком. Это была работа, от которой оба давно отвыкли: обычно колеса "обували" в шиномонтажной мастерской. Но у Кольцова, по всей видимости, имелись веские причины для того, чтобы заниматься этим делом самостоятельно.