- Это мой собственный пациент. Никто, кроме меня, его не навещает, если не считать двух санитаров. Разумеется, он под постоянным присмотром.
- Агрессивен?
- Нет, - ответил Бренн. - Это... собственно, это не моя специализация. Этот человек... - Он повернул ключ в замке. - Сюда. У этого человека бывают галлюцинации. Это был бы совершенно обычный случай, если бы не одна деталь.
Камерон кашлянул.
- И каков же диагноз?
- Мы подозреваем паранойю. Он принял другую личность. Довольно... гмм... экзальтированную.
- Христос?
- Нет. Пациентов, называющих себя Христами, у нас много. Эм-двести четвертый уверяет, что он Магомет.
- Симптомы?
- Пассивен, его приходится кормить внутривенно. Понимаешь, он Магомет после смерти Магомета.
- Старая песня, - прокомментировал Камерон. - Возврат в материнское лоно... бегство от действительности.
- В какой он обычно позе? - спросил Дю Броз, и Бренн одобрительно кивнул.
- Вот именно. Он не принимает позу плода. Лежит на спине, ноги выпрямлены, руки скрещены на груди. Неконтактен. Глаза постоянно закрыты. - Невропатолог повернул ключ в замке очередной двери. - Мы держим его в изоляторе. Санитар!
Они вошли в палату, где их приветствовал плотный рыжеволосый мужчина. В углу стоял небольшой столик; оборудование для внутривенного кормления находилось под стеклянным колпаком, а в противоположной стене виднелась пластиковая дверь с прозрачными стеклами. Санитар указал на эту дверь.
- Пациент на обследовании, сэр.
- Там какой-то технарь, - обратился Бренн к Камерону. - Ничего общего с медициной. Кажется, физик.
Дю Броз уставился на шестиступенную стремянку, совершенно не подходившую к стерильной палате. Пластиковая дверь открылась, из нее выскочил взъерошенный человечек, посмотрел на них сквозь толстые стекла очков, после чего со словами: "Вот что мне нужно" схватил стремянку и исчез.
- Ну, хорошо, - сказал Бренн. - Взглянем на него. Соседнее помещение оказалось изолятором, но достаточно комфортабельным. Кровать отодвинули от стены, на полу стояли приборы, а физик как раз толкал стремянку к постели.