Прошло два года. Я не задавал себе вопросов о смысле жизни, о цели своих предприятий. Мне не было скучно. Радости я тоже особой не испытывал. Ни от чего. Казалось, времени для меня не существовало. Я жил как растение. Молодой, полный сил, прекрасно образованный человек - я жил, как растение. Когда у меня кончались деньги, я находил способ их заработать. Лишь для того, чтобы продолжать выполнение заложенной в меня программы. Но однажды я почувствовал, что этой жизни пришел конец. И в тот же день встретил Томаса Хаткинса.

- Хаткинса? - переспросил я, думая, что он ошибся. - Вы назвали свое имя.

- Нет, - покачал головой Хаткинс. - Вы запамятовали, сэр. Мое имя - Томас Брайтер. А Хаткинс перестал существовать восемнадцать лет назад. - Он налил себе виски и опрокинул в себя две рюмки подряд. Взгляд его замутился еще больше, мятое лицо покрылось красными пятнами. Он пожевал корочку хлеба, наклонился ко мне через стол и доверительно прохрипел:

- Я убил его, Рочерс. Слышите? Убил!

Мне еще не доводилось слушать подобные признания. И поэтому стало немного жутко. Я отстранился и стал усиленно соображать. А потом презрительно рассмеялся и сказал:

- Не говорите ерунды, Хаткинс! Если вы убили того человека с целью взять его имя и завладеть документами, то ведь на Земле это абсурд! Документы почти ничего не значат. За восемнадцать лет вас тысячи раз идентифицировали в различных местах по папиллярным линиям рук и ног, структуре волос и ногтей, форме ушных раковин и зубов. Вы - или Хаткинс, или... Вы все врете.

Он вдруг разъярился и грохнул своим тщедушным кулаком по столу.

- Вы идиот, Рочерс! Кого вы учите жить? Их? - Он пьяно задрал острый подбородок и указал на потолок.