- Слабая надежда, - подумав, констатировал я. - Не все с годами сохраняют преданность прежним идеалам, даже не подвергаясь ментальной обработке. Ваши коллеги вполне могли спустить свои жетоны в унитаз. Еще до выхода в отставку.

Хаткинс шутовски выпятил нижнюю губу и развел руками:

- Чем могу!

- Ну ладно. - Я задумался, переваривая услышанное. А Хаткинс вдруг обмяк на стуле и прикрыл глаза. Его очки сползли на нос, узкие губы приоткрылись, обнажив полоску желтых острых зубов. Скулы обострились. Дышал он хрипло и неровно. И был похож на тощего умирающего хомяка.

- Дьявол вас забери, Томас, - со смешанным чувством жалости и брезгливости сказал я. - Что мне теперь с вами делать?

Что мне было делать - после того, как он рассказал т а к о е? Сдавать его Службе безопасности Бюро звездных стратегий? Но не в таком же виде... И не для того, наверно, он обратился ко мне, чтобы я оставил его, жалкого и беспомощного, в тот момент, когда он просил меня о помощи и милосердии?

Но ведь это не человек, вдруг пришла мне в голову четкая мысль. И я удивился ей, потому что полагал, что так еще и не решил насчет правдивости истории Хаткинса. А оказалось, решение принято... Но если так, то я просто обязан нейтрализовать диверсанта!

Я снова всмотрелся в его лицо и прислушался к себе, припоминая нашу беседу. "Эти твари искалечили мою жизнь, отняли тело и сократили мой срок донельзя..."

Жалость, одна только жалость была во мне.

- Хаткинс, - тронул я его за плечо. - Не спите, Томас. Вы забыли? Вам еще надо кое-что мне рассказать. Вы пришли сюда не спать. Очнитесь!

Он со стоном разомкнул веки, и сквозь сонную пелену в его глазах проступила такая безысходная тоска, что у меня сжалось сердце.

- Спасибо, Дэниел, - прохрипел он. - Спасибо... Я не ошибся... У вас доброе сердце... Все, что я узнал о вас, было правильным. - Он беспомощно поерзал на стуле и кое-как уселся прямо.