Я испуганно отступил на шаг к своей машине. И незаметно скосил глаза: плоскость багажника находилась на расстоянии одного хорошо исполненного прыжка с места спиной вперед.

- Отойдите от машины! - скомандовал Брайтер. - Заляпаете кровью, а ваша тачка нам еще понадобится.

- И документы, - подхватил Хаткинс. - Они у вас в пиджаке?

- Да, - ответил я, хотя бумаги находились в бардачке машины. Я понял, что им важно, чтобы документы не пострадали при расстреле. Это давало мне еще пару секунд, чтобы собраться и улучить момент для прыжка.

- Дайте их мне. Но прежде достаньте пистолет и бросьте его на землю.

Я медленно полез во внутренний карман пиджака, не сводя с них взгляда. Они стояли и в четыре глаза наблюдали за моими движениями. Мне ничего не оставалось, как прыгать под дулами наведенного на меня оружия.

Я нащупал в пиджаке записную книжку, вырвал ее из кармана, затряс ею над головой и истерически закричал:

- Не получите вы моих документов! Не получите! - И зашвырнул несчастную книжку в воздух над своей головой.

Брайтер и Хаткинс инстинктивно проследили взглядами за летящим предметом. Оба дула - пистолета и ружья - рассеянно покачнулись и на чуть-чуть опустились к земле. И это был момент истины! Наверно, он. Сравнивать его с другими у меня не было никакого желания. Тем более что их, этих моментов, данных для спасения, больше не предвиделось.

Я сделал быстрый шаг назад и, почувствовав копчиком ребро жесткости кузова своего автомобиля, изо всех сил оттолкнулся обеими ногами от земли. Толчок был такой силы, что я почти перелетел через багажник, но все-таки упал спиной на дальнее крыло машины, а в следующее мгновение перекатывался по нему кувырком назад. И когда мне вслед загрохотали выстрелы, уже лежал на земле и лихорадочно рвал из кармана револьвер.

Мне в тот день дано было кое-что успевать. Когда они подбежали к моей машине и одновременно вскочили на нее - один на багажник, другой на капот - я скатился к подножию высокой дорожной насыпи и успел навести на них револьвер.