Мотор "Мерседеса" Бертрана и Сен Ку Ли был, конечно, в исправности, работал, как зверь. Я отжал сцепление и покатил в сторону пансиона "Утренняя звезда".

Кому я задам там вопросы и о чем спрошу - после всего происшедшего - мне было неизвестно.

Высоченная ограда из острых осколков скал вокруг пансиона "Утренняя звезда" выглядела столь же монументально, сколь и экзотично. Я долго ехал вдоль этого диковинного сооружения - ровно столько, чтобы восхищенно оценить огромные размеры оцепленной им территории. Завидев впереди огромные ворота из чугунного литья замысловатого рисунка, я остановил машину и задумчиво закурил.

Хаткинс оказался хреновым шпионом и разведчиком. Идя на встречу со мной, он исходил только из собственного опыта. Он не "видел" бывших членов своего экипажа и поэтому думал, что они не "видят" его. А его "пасли", постоянно. Его соратникам - если для них бы открыт канал связи с Хаткинсом, - делать это было легко: достаточно настроиться на ментальную волну ведомого. В "Королевстве кривых зеркал" Хаткинс прятался от слежки невидимых хозяев его сознания и не предполагал, что весь хитроумный план встречи с журналистом Рочерсом уже известен инопланетянам. Им этот план передал кто-то из двоих: либо Джерард Бертран, либо Сен Ку Ли, именно они занимались контролем над поведением и работой Томаса Хаткинса.

Он ошибся и еще в одном - в определении момента своей смерти, приближение которой предчувствовал, но не смог просчитать достаточно точно. По существу, он умер на моих глазах. Его судороги за ресторанным столом были предсмертными конвульсиями. А как мы знаем, смерть не допускает в царство вечности ничего ложного. И поэтому в момент смерти тела его генная структура, навязанная трансформацией плоти капитана Брайтера в плоть Томаса Хаткинса, взорвалась изнутри. На уровне атомарных связей.