Но если это так, говорил я себе, подходя к воротам пансиона "Утренняя звезда", то "начальник" уже знает, что исполнители его приказа об убийстве Дэниела Рочерса мертвы. И направляет ко мне других людей. Я у них как на ладони. Они знают, что я думаю, где я нахожусь и что собираюсь сделать.

Следовательно, я обречен. И в моем положении надо бы спешить на встречу с исповедником, а не переться в детскую обитель. Не подвергать риску детей, ведь на хвосте у меня - киллеры.

Последняя мысль пришла ко мне совершенно неожиданно. Как раз тогда, когда я подносил руку к кнопке звонка, стоя у ворот пансиона.

"Судя по тому, как действовали Бертран и Ли, никому не нужны шумные неприятности, - подумал я. - И кончать меня будут в тихом месте, на темной улице. Так что... Иди, можно. Это единственное место, как-то связанное с Брайтером и всеми остальными. Больше тебе некуда идти. Если хочешь собрать еще хоть крохи информации - тебе сюда".

Я вынул из кармана удостоверение журналиста и с силой надавил на кнопку звонка.

Тип, который стоял напротив меня за литым узором ворот, был совершенен. Как страж. У него были такие длинные и мускулистые руки, что не оставляло сомнений: если он захочет, сможет задушить меня не сходя с места, сквозь решетку. Как бы долго я до этого не продвигался к своей машине. Еще у него были маленькие, скатившиеся к переносице глазки, смотрящие внутрь своего хозяина. А это лишало нежданных гостей всякой надежды на понимание.

Обаятельная улыбка, заготовленная для встречи с педагогами пансиона, оставила меня. Как, впрочем, и дар речи. Детина за воротами переступил огромными косолапыми ногами и наклонил бычью голову на бок: