Де ла Торре спросил с притворным удивлением:

– Оскар, неужели никто не поинтересовался, где это ты заполучил свою запись? Ты ведь не должен был пролетать в этом районе космоса, как и мы сейчас, кстати.

– Плевать, до этого нет никому дела. Межзвездная Администрация уж точно этим не интересуется.

Суоми чувствовал, что Шенберг и де ла Торре знают друг друга не слишком долго и недостаточно хорошо, но познакомившись в каком-то деле, они сблизились благодаря общему интересу к охоте, занятию малопопулярному в последнее время. Во всяком случае, таким было отношение к охоте на Земле – родной планете для всех членов этого экипажа.

Голос Карлсена продолжал:

– Говорит главнокомандующий. Разомкните третье кольцо. Группам захвата начать выполнение своих операций.

– Сигнал почти не ослабел с тех пор, как я слышал его в первый раз, – задумчиво произнес Шенберг. – Похоже, что на пятнадцать световых лет в сторону системы Охотничья, все чисто. – Не вставая из кресла, он вызвал трехмерную голографическую карту звездного пространства и своим светописцем умело внес на нее новый символ. Пустота пространства между кораблем и целью его движения имела большое значение для полета. Хотя сверхсветовое перемещение звездолета проходило вне обычного пространства, тем не менее состояние его близлежащих областей оказывало неизбежное влияние на полет корабля.

– Приближается большой гравитационный барьер, – продолжал говорить по радио Карлсен, – Так что будьте наготове.

– Сказать по правде, мне это все уже надоело, – произнесла Селеста Серветус (пышные формы, признаки смешения азиатских, чернокожих и в небольшой дозе нордических предков, необычайно гладкая и упругая кожа, покрытая серебристой краской для тела, парик из чего-то вроде серебряного тумана). В последнее время Селеста примерно таким способом демонстрировала вспышки дерзости и непочтительности к Шенбергу, впадая на время в состояние, которое, будь она помоложе, можно было бы назвать “недотрога”. Сейчас Шенберг не удостоил ее вниманием. Для него она уже не была недотрогой.