– Нет. Зачем травить душу подруге? – горько усмехнулась она. – Маринка завистлива. А если бы увидела его машину, мобильник, ну и… все остальное… Сами понимаете. Нет, я сюда только одна приезжаю. И сами видите, в какой одежде.

Ухов улыбнулся.

– То есть вы считаете, что они не знакомы?

– Да.

– Откуда Самсонов мог узнать про Картуша? Вообще о его существовании?

Маша пожала плечами.

– Что вы меня-то об этом спрашиваете? Лучше у Картуша и поинтересуйтесь. Он мне о своих делах никогда не докладывает. Я, как вы, наверное, догадываетесь, у него не в деловых партнерах хожу, – Корицкая специально сделала ударение на слове «деловых».

– Да уж догадываюсь, – усмехнулся Ухов. – А Самсонов знал о том… какую жизнь вы ведете?

«Ишь ты, как выражения подбирает, – подумала Маша. – Вы еще не конченый человек, капитан».

– А какую жизнь я веду? – снова решила пококетничать Корицкая, поправляя золотистые локоны. – Скромная, бедная девочка, которой иногда немного помогают добрые люди.

– Маша, – обратился к ней Ухов, решив отбросить официальный тон и имена-отчества, – я ведь сюда не просто так пришел. Пойми, что совершено преступление. Я должен его раскрыть. Мне нужна твоя помощь. Пострадал твой… спонсор. Теперь предстоит страдать твоей подруге и ее детям, потому что Самсонов, скорее всего, отправится в места не столь отдаленные. Он молчит. Вообще ни слова не проронил. Может, он и не так уж замешан. Не исключено, что его кто-то использовал, как «шестерку», и он старается защитить тех, кто стоит за его спиной. Наверное, считает, что они его вытянут, если будет молчать. Не вытянут. Просто забудут о нем. Может, он боится называть фамилии, потому что думает, что в таком случае пострадает семья: в этом мире длинный язык не прощают. Ты можешь помочь и Владимиру Вениаминовичу, и Марине. Мы должны докопаться до тех, кто все это организовал.

– То есть вы считаете, что это не Славка? – обалдело спросила Корицкая.