И он уходит, а ты, как мудозвон, стоишь и чего-то ждешь. Но все происходит быстрее, чем я рассказываю. Вдруг открывается незаметная боковая дверь, из нее появляется смазливый, немного бледноватый с лица и с горящим взглядом мистер Икс. Ты смотришь на него, он — на тебя. Как удав на кролика. Так, наверное, смотрела на меня моя мама, когда выбрасывала на свалку… А ты все ждешь, когда откроется дверь и оттуда выйдет тот надзиратель. И вдруг ты видишь, как у этого мистера Икса в руках появляется дура с глушителем на стволе. Он поднимает ее вровень с твоими серыми глазами, но ты, открыв хлеборезку, все еще на что-то надеешься. И в этот момент — бахбах-бах и… рот-фронт, приговор приведен в исполнение.

После стылой паузы Ящик продолжал:

— Таких стрелков специально подбирают. Раньше их выписывали из какого-нибудь областного или районного отдела милиции нашей необъятной родины. Платили хорошие командировочные, работа непыльная, раз-два — и никаких вопросов. Теперь их вербуют в соседней камере. Вот, например, вызовут в конторку однократку и скажут: «Хочешь из-под исключительной меры выйти, помоги нам. Минутное дело — нажмешь на собачку, повернешься и уйдешь. Анонимность гарантируем…»

— А я стрелять не умею, — простодушно сказал Генка.

— Научат, не захочешь — заставят, закон суров, но он закон…

— Вранье все это! — загорячился вдруг Осис. — Всех, кто шел под вышку, отправляли на урановые рудники. Это я точно знаю. А сейчас почти никого к исключительной мере не приговаривают — права человека…

У Кутузова от таких разговоров заломило в затылке, и он закурил. Он чувствовал, как все в нем разлаживается, словно окаменевает…

…Однажды его вызвали в следственную камеру на допрос. Встретил его следователь Евгений Шило. В ладненьком костюмчике, лицо топориком, серенький — словом, типичный мент всех времен и народов. Но вежливый до неприличия.