– Извините, я слушала без спросу, но вы были так увлечены… Не хотелось мешать.

– Ничего страшного, не стоит извиняться. Мне даже приятно. Только не пойму, что вас заинтересовало.

– Ну, прежде всего у нас в клубе нечасто увидишь человека за фонаккордом. А потом… Потом ваши темы. Они весьма оригинальны.

– Вы мне льстите. Это первое, что пришло в голову. Не уверен даже: мои ли они… Все это проделано, чтобы узнать возможности незнакомого инструмента.

– Последняя разработка одного местного ученого. Приятно, что фонаккорд вам понравился.

– Почему вы так думаете?

– Достаточно увидеть вашу реакцию на композиции вариатора.

– Интересно, что же я вытворял? – Облокотившись на фонаккорд, я попытался разглядеть собеседницу, но мешал полумрак.

– О! Не пугайтесь! – Она засмеялась. – Ничего сверх того, что делают одержимые.

Мне стало весело: если музыка трогает, а вокруг никого, я люблю подирижировать, потопать в такт… Обычно задействована и мимика лица. Хорошо хоть сидел к ней спиной! Да и темно здесь, – мелькнуло в голове, но я, на удивление, не испытал смущения – передо мной сидел человек понимающий.

– Нормальная реакция на хорошую музыку, а автомат выдавал именно такую, – сказал я.

– Но ведь вы были согласны не со всеми трактовками. Во всяком случае, мне так показалось…

Она встала с кресла, движением плеч сбросив белую меховую накидку, легкой походкой подошла и села к фонаккорду. Я различил скульптурно правильный профиль, обрамленный густыми светлыми волосами, свободно падавшими на обнаженное плечо. От затылка ко лбу пробегали искры – играла нитка камней.

– По-моему, вот здесь. Не правда ли?

Музыкальный фрагмент, предложенный автоматом, был воспроизведен совершенно точно.

– Вы правы, это место я бы разработал иначе. А как вы догадались? Жест?

– Конечно. Они у вас весьма красноречивы. Ну а все же! Интересен ваш вариант. – Она уступила мне место.