— Ах так, — сказала она. Ее мягкий голос напоминал шорох отполированной песком гальки и холодное дыхание кристаллов огромного высохшего моря. Даже слова древнего языка были как камни, истершиеся от употребления множеством народов за тысячелетия, и выражали разнообразнейшие чувства, от вспыльчивости ревнивой любви до полного умиротворения глубокой старости.

Развевающаяся тень ждала. Стелло спросил себя, что она хочет от него. Может быть, она недовольна славой своего мира, достигшей Земли? Может быть, она считает его преступником? Может быть, вход через перламутровые врата сюда запрещен?

— Конечно, вы уже знаете, куда вам идти, — сказала маска, повернувшись к центру города. — Разумеется, у вас здесь есть друг, чужеземец?

— Я проделал долгий путь, — сказал Стелло, постепенно теряя самообладание. — Я голоден, хочу пить и, кроме того, я устал. Я принес с собой несколько предметов, которые ценятся в моей стране. Могу я их здесь продать?

Голубой камень переливался в свете одного из мерцающих фонарей. Стелло казалось, что по отлитым из металла губам скользнула усмешка.

— Я слышал о ваших обычаях, — сказала пурпурная маска, — но здесь они не приняты. Здесь вам не нужны деньги. Вы здесь в Городе Семи Врат, не забывайте об этом, чужеземец. Вашу просьбу выражает луна, врата и маска. Вы получите здесь то, что хотели найти.

— Вы можете провести меня через город? — спросил Стелло. — Мне нужен приют, — звуки древнего языка медленно срывались с его губ.

Бесчисленные переливающиеся накидки заметно поблекли, блеск голубого камня в центре металлической маски угас.

— Разве вы не заметили блеск моей маски? — спросила тень размеренным голосом, в котором Стелло уловил нотки печали.

— Прошу прощения, — не понял Стелло.

— Пожалуйста, — сказала тень. — Здесь вы можете каждого попросить провести вас через город. Я сожалею, что ничего не могу для вас сделать, потому что я ношу пурпурную маску.