Лар бросает взгляд на экран спектрографа. Не веря себе, наклоняется к самой шкале.

- Поразительно, - говорит он вслух, - поразительно! Вода, кристаллы льда. Верхняя зона облаков состоит из мельчайших кристалликов льда и еще чего-то... Минутку, да, это аммиак... углеводороды. На "Землянине" слышите меня? Туман из ледяных кристаллов: вода, углеводороды, аммиак; вода, аммиак...

Он несколько раз повторяет эту фразу: может быть, на "Землянине" все-таки услышат.

В промежутке между тремя гигантскими столбами белых облаков атмосферная ракета приближается к поверхности облачного слоя. Вот уже стремительно мелькают за иллюминаторами первые, похожие на вуаль полосы, надвигаются и исчезают черные тени, отбрасываемые клубами тумана. Ракета резко вздрагивает - первое прикосновение к облачному слою. Еще рывок, похожий на удар, еще и еще...

Слепящий блеск в иллюминаторах тускнеет, гаснет. В последний раз мелькнул и исчез кусок черного неба с россыпью звезд. Теперь за иллюминаторами непроницаемая молочная муть. Ракету колеблют и увлекают куда-то струи атмосферных течений. Они сталкиваются, свиваются в спирали, клубки. Лар уже с трудом удерживает рули управления и сохраняет ориентировку.

- Надо мной десять километров облачной атмосферы! - кричит он в микрофон шлема, хотя уверен, что никто его не услышит. - Здесь область полумрака... Зондирование показывает, что поверхность планеты находится в пятидесяти километрах подо мной. В этих районах она как будто бы ровная. Попытаюсь пробить облака и осмотреться... Надеюсь, облачный слой не достигает поверхности...

НА "ЗЕМЛЯНИНЕ"

- Шесть часов, - устало произносит Порецкий, - ровно вдвое больше, чем время, отведенное на полет. По-видимому, все... Внизу какая-то ловушка, непонятная ловушка...

- В атмосферной ракете запас воды и пищи на десять дней, а кислорода на две земных недели, - пробует возразить Коро.