Их разум, если он у них был, не был человеческим, но их побуждения были довольно ясны. Между двумя приступами боли Мерсер почувствовал, как они наполнили его желудок, напитали кровь, отсосали фекалии из почек и мочевого пузыря, промассировали сердце, стали двигать за него легкие.

Все, что они делали, было продумано и благоприятно по намерению.

Но от всего этого исходили невыносимые муки.

Внезапно, как будто поднялась туча насекомых, они исчезли. До него дошла кричащая какофония безобразных звуков. Он стал озираться. Звуки утихли.

Оказывается, кричал он сам. Он издавал кошмарные крики психа, обезумевшего алкоголика, животного, потерявшего координацию и связь с окружающим миром.

Когда крик прекратился, он понял, что обрел способность говорить.

К нему подошел мужчина, такой же голый, как и все остальные. Из головы у него торчал шип. Кожа вокруг шипа запылилась.

- Привет, приятель, - поздоровался он.

- Привет, - ответил Мерсер. Трудно было придумать что-либо более глупое и банальное для начала беседы в подобном месте.

- Невозможно покончить с собой здесь, - продолжил мужчина.

- Да, это так, - подтвердила женщина со множеством рук.

Мерсер ощутил, что первый приступ боли прошел.

- Что со мной происходит?

- Вы заполучили какую-то дополнительную часть тела, - пояснил незнакомец. - Они всегда закладывают в наши тела почки этих частей. А потом приходит Б'Дикат и срезает большую их часть, за исключением тех, которым необходимо еще расти. Вот, например, как у нее, - добавил он, кивая в сторону женщины, лежавшей вместе с телом мальчика, росшим из нее.

- И это все? - спросил Мерсер. - Приступы боли при закладке новых органов и укусы для питания?

- Нет, - ответил мужчина. - Иногда им кажется, что нам слишком холодно, и тогда они наполняют огнем наши внутренности. Когда же они считают, что нам слишком жарко, тогда замораживают, методично воздействуя на каждый нерв.