— Почему… Почему ты хотел убить меня? — спросил он сиплым, клокочущим голосом. Затем с отвращением посмотрел на топор, который все ещё сжимал в руке, и отшвырнул в сторону.

— Ты не хотел отпускать меня. У тебя много хорошей пищи. Я хотел забрать её и уйти, — ответил Хил, по-прежнему не открывая глаз.

— Ты же мог попросить.

— Разве ты дал бы?

— Убийца! Кровожадный хорёк! Убирайся! Чего ты ждёшь?

— Жду, когда ты меня убьёшь.

— Я убил бы тебя. Ты хуже любого зверя. Но ты не виноват, что стал таким. Убирайся! У меня нет времени болтать с тобой. Но запомни, мы ещё вернёмся сюда. Спасать то, что ещё можно спасти. Выгоним вас из пещер, заставим сеять хлеб, разбирать руины, очищать реки. Если не спасём тебя, то, может быть, спасём твоего брата. А теперь иди. Двери открыты.

По ярко освещённому коридору Хил побрёл туда, откуда тянуло запахом земли и деревьев. У входного люка его догнал Сергей и молча начал швырять наружу оружие: лучевой пистолет, дезинтегратор, гранатомёт, ружьё и ультразвуковой излучатель. Потом он протянул энундцу туго набитый брезентовый мешок.

— На, накорми брата и мать.

Подобрав свою амуницию. Хил поковылял к лесу. Ему очень хотелось упасть на траву и поползти, но он заставил себя до самой опушки двигаться в вертикальном положении.

Он шёл и каждую секунду ждал выстрела в спину.

В минуты тоски и душевной боли Сергей уже давно привык обращаться к книгам. Эти ветхие, истрёпанные томики — большая редкость во второй половине двадцать первого века, когда в кубике размером с напёрсток могла вместиться целая библиотека — странным образом успокаивали его. Вот сейчас он выбрал наугад одну из книг и стал рассеянно листать её. Как это часто бывает, вскоре он наткнулся на абзац, содержание которого соответствовало его собственным мыслям.